March 28th, 2010

После велопрогулки.

Без права на страх.

  • Недавно в беседе с alexander_pavl мы затронули интересную тему - в СССР существовало непререкаемое табу на «страшное». Все так увлеклись темой гонений на секс (в смысле на популяризацию извращений) в Советском Союзе, что никто не вспоминает об ужастиках. Я тут посмотрела очень смешной ролик - 10 самых страшных моментов в советском кино. И что же? Летающая рука, которую ловит герой Миронова, рожи космических пиратов из «Гостьи...», чудища из «Вия» ну и так далее. Страшное в СССР не любили. Даже в книгах о фашистах никогда красочно не расписывали пытки и казни. Книги о концлагерях (если они были написаны именно советскими людьми, а не поляками) посвящались не страхам и унижениям, а подпольной борьбе. Помню, в моём пионерском отрочестве я прочитала про врача-убийцу Герду Оберхойзер, профессора медицины (и, разумеется, любительницу классической музыки XVIII века, куда же без этого?!!) Мол, она ставила над заключёнными ужасные опыты. А какие - ни слова. Табу. Вроде бы благая цель - разжечь ещё большую ненависть к фашизму, но нет. Если писали об ужасах инквизиции, то старались минимизировать описания орудий «труда», ну и так далее. В прессе постоянно ругали сугубо буржуазный жанр - фильмы ужасов.



    Почему в западном мире так любят всю эту расчленёнку? - задавались вопросом журналисты агитпропа. И отвечали примерно следующим образом: в обществе, где всё вокруг ужасно, мерзко, смрадно, да и просто погано, следует время от времени показывать, что бывает ещё хуже - к примеру, человека кушают птицы. Или там что-то прилетело в глубин Вселенной и тоже принялось всех кушать. На крайняк - бытовой триллер о том, как маньячила с бейсбольной битой охотится за хорошенькими блондинками. Иной раз проскальзывало и прямо противоположное мнение - общество в Америках так зажралось, так залоснилось, что ему уже не хватает острых ощущений. Ему бы перчика после бланманже! alexander_pavl высказал своё предположение: «Страх - это личное дело каждого. В страхе проявляется индивидуальность каждого отдельного человека. Толпа распадается на личности. А в Советском Союзе это, мягко говоря, не приветствовалось». И это тоже верно. Но вот, что интересно. В годы николаевской цензуры в Россию тоже почти не пропускали «страшненькое». К примеру, на таможне могли изъять романы Мэтью Грегори Льюиса или, скажем, даже Анны Рэдклиф (которую, кстати, издавали и в России, но во времена Александра I). При Николае так называемые «романы тайн и ужасов» приходили к читателям окольными путями - ими торговали, как при Совдепе, из-под полы. Или же удавалось протащить какой-нибудь роман в качестве «исторического».

    Я не трус, но я боюсь...Collapse )
  • Buy for 300 tokens
    ***
    ...