June 12th, 2013

После велопрогулки.

Эстетика двадцатых: красота в единообразии.

  • В эстетике двадцатых - начала тридцатых годов прослеживается интересная деталь. Я бы сказала, что это даже некий пунктик, точка помешательства художников, архитекторов и дизайнеров, не говоря уже о модельерах, которые всегда идут следом за устроителями пространства, дабы максимально точно вписать в это пространство эталонную человеческую фигурку. Итак, что же красной нитью проходит через все искусства эпохи джаза и конструктивизма? Ритм и повторяемость. Принципиальная повторяемость деталей, типажей, смыслов. Одно похоже на другое, но не просто похоже, а точно копирует предыдущее, как шестерёнка или, скажем, подшипник обязаны быть точными копиями своего собрата. Похожесть, точное сходство постулируются и признаются красивыми. Фицджеральд, описывая гостей Джея Гэтсби, не преминул сообщить, что «...девицы не всегда были одни и те же, но все они до такой степени походили одна на другую, что вам неизменно казалось, будто вы их уже видели раньше. Не помню, как их звали, - обычно или Жаклин, или Консуэла, или Глория, или Джун, или Джуди, а фамилии звучали как названия цветов или месяцев года». Девушки-детали огромной машины, девушки-шестерёнки, девушки-велосипедные спицы...

    0-1._8. Похожесть

    1920-е годы - время, когда машины, автоматы, производственные процессы оказались не просто нужными и важными, но и эстетически привлекательными. Куда привлекательнее живой природы или, скажем, отживших, старообразных архитектурных форм, отягощённых массой излишеств. Человек тоже признаётся разновидностью машины: у него есть мозг - генератор идей, сердце - пламенный мотор, руки-ноги-тулово - детали сложного, но вполне познаваемого механизма. В мире машин ценится одинаковость, близнецовость, взаимозаменяемость. Сломалась одна машина - её тут же заменили другой, иной раз более совершенной, а внешне - такой же. В «Трёх толстяках» мы встречаем саморазвивающуюся куклу, совершенно в духе утопий и антиутопий эпохи: «Я сделал такую куклу. Я был большим учёным. Кукла должна была расти, как живая девочка. Суок исполнится пять лет, и кукле тоже. Суок станет взрослой, хорошенькой и печальной девочкой, и кукла станет такой же». В культовом «Метрополисе» мы сталкиваемся с аналогичной ситуацией - учёный создаёт женщину-киборга, точную копию Марии, но при этом лишённую души. Человек - это автомат, поэтому самое красивое - это повторяемость и чёткость ритма. «Но вот наконец пришел черед 'Крошек Далси-Белла'. Сердце у меня бешено заколотилось. Да, это она, вернее, они, одна с соломенными волосами, другая – с черными, одинакового роста, обе в коротких пышных юбочках...», - читаем у Агаты Кристи.

    Read more...Collapse )
  • Buy for 300 tokens
    ***
    ...