March 3rd, 2014

После велопрогулки.

Советская довоенная кинофантастика.

  • Довоенная (точнее - межвоенная) советская кинофантастика - это отдельная песня. Короткая, но красивая. И неординарная, как, впрочем, и всё советское. Разумеется, все хотя бы один раз смотрели протазановскую «Аэлиту» (1924), которая оказалась бледной и не очень интересной экранизацией захватывающего романа Алексея Толстого. Если бы не одно НО. Костюмы Александры Экстер и марсианские декорации, выполненные Виктором Симовым в духе модных в те времена ПРОУНов Эля Лисицкого и прочих пространственных композиций Александра Родченко. Этот фильм интересен, прежде всего, своей эстетикой, а не поворотами сюжета, которые (по сравнению с книгой) изменены до состояния полной неузнаваемости. Фильм эклектичен, сумбурен и местами скучен. По-настоящему интересны только сцены марсианской жизни. Хотя, отдельным маньякам, изучающим моду и быт старого времени (неважно - какого) будет прикольно глянуть и Москву первой половины 1920-х.



    Далее...Collapse )
  • Buy for 300 tokens
    ***
    ...
    После велопрогулки.

    Статья про русский лес.

  • Статья для газеты «Завтра» про русский лес - сказки, художественная литература, образы. Лес, как один из образов России и русской культуры, как некая ментальная граница, отделяющая русский мир от враждебной азиатской «степи» и от тесных, плотно застроенных пространств европейского Запада.

    Цитата: «В нашей традиции есть ещё один лесной персонаж-тотем, который помогает главному герою. Это – волк. Занятно, что английская беллетристка Вирджиния Вульф в своём «Орландо» рисует русскую боярышню Сашу едва ли не девушкой-оборотнем: «Она… рассказала, как зимой в России слышала дальний волчий вой и, трижды тявкнув по-волчьи, продемонстрировала, как это звучит. <…> Шаг её лёгок, неуловим, не слышен даже и в этой тишине». Замечу, что написано всё это было в конце 1920-х годов, в ту пору, когда западный мир хорошо знал и Толстого, и Достоевского, и русский балет, и русский архитектурный авангард Лисицкого, Родченко, братьев Весниных. Но извечный, неистребимый страх перед «русским дикарём» и бесконечным лесом порождал именно такие «волчьи» образы».