July 13th, 2018

После велопрогулки.

СССР умер от скуки?

  • Один мой давний френд как-то написал парадоксальную фразу: «Советский Союз никто не разрушал - он сам умер от скуки». Умер от скуки! Не сумев перестроиться и обратиться в «социализм с человеческим лицом». Ломать так ломать! Наилучшим образом эту величайшую скуку, приведшую к слому систему, показал Роман Балаян в фильме «Полёты во сне и наяву» (1982). Полётов - нет. Как нет мечты. Всё - стухло. В значении потухло и протухло. И никакого просвета. В позднесоветском кино вообще любили показывать осень - унылая пора, где даже хрестоматийного «очей очарованья» нет как нет. Серое небо - вечные будни.



    Кто - герой дня? Перегоревший и потускневший (а также поюзанный жизнью и потрёпанный мелким развратом) интеллигент-неудачник. Он мечется по городу - как в тесной и не слишком-то красивой клетке. Разруха в головах. Провинциальный быт, контора (скорее всего, проектирующая никому не нужную фигню, зато сверх плана), рано увядшая жена и - нахальная, дурковатая любовница с модным о ту пору именем Алиса. Смысл - где? Вот - дочка, которой уже особенно-то никто и не нужен, ибо привыкла. Типичный лайф-стайл тогдашнего интеллектуала. Ощущение, что главный герой - Сергей Макаров - не может вырваться из этого вечно-серого мира, как из Города Зеро.

    А потом, на излёте тысячелетия взвоют о не случившемся Прекрасном Далёко, потому что в том самом пыльном (но таком родном и уютном) НИИ откроется бойцовский клуб...
  • Buy for 300 tokens
    ***
    ...
    После велопрогулки.

    Плесень или правильные девчонки?

  • Рядом с девушками-с-веслом и девушками-с-характером существовали девушки с крепдешином, фильдеперсом и песенкой «В парке Чаир распускаются розы». В этой параллельной вселенной никому не было дела до Осоавиахима и Агитпропа. Там крутились пластинки и томно читались слюнявые стишки. Нет, прямой антисоветчины не было – была тайная неудовлетворённость. Хотелось Coty, а не «Тэжэ». Мечталось о шелках. Красился ротик и звучало танго. Цвели курортные магнолии, пели сладкие голоса, а мужчины в модных штиблетах ворковали о высшей страсти. И потом садились на …дцать лет за растрату казённых денег. (Впоследствии их внуки напишут в блогах, что дедушку упекли по 58-й статье). В этом параллельном мире жили модистки и секретарши трестов, ресторанные лабухи и молодые жёны именитых старцев. А ещё – снабженцы, адвокаты, декламаторши и заведующие провинциальными филармониями. Милый, уютно-затхленький мир, где герой-лётчик означал не «покорение неба», а «отдельная квартира в Москве».



    Чаще всего девушек-с-крепдешином звали красиво, нежно – как-нибудь этак… Татуся Меделянская или Элен Ойц.
  • После велопрогулки.

    Пародия на советский-милицейский-детектив.

  • Чем отличался советский-милицейский детектив от классического - ну, допустим, английского? Основная цель наших детективов - показать работу правоохранительных органов, сделать внушение, что наказание неотвратимо и воспитать читателя в духе уважения к закону. Допустим, такой сюжет. «Будни капитана Клунина» (с продолжением - «Осень в Мневниках» и «По ту сторону дождя»). Скучные названия вовсе не означали тусклого повествования! Итак, старый-добрый Застой. Капитан Пал Палыч Клунин - чист и светел, немного суров, но безгранично справедлив.


  • Рисунок Виктора Чижикова (с)

    Он уже перевоспитал много-много убийц и воров, а также одну спекулянтку, перепродавашую апельсины с двадцатикопеечной наценкой. Также ему принадлежит раскрытие кражи белого рояля из ДК имени Пролеткульта и Клары Цеткин. И все люди, работающие на заводах и фабриках, страшно благодарны инспектору Клунину. Но вот на стол инспектора попадает дело об ограблении гражданки Бузько. На первый взгляд - пустяковое. Украдены две шубы и магнитофон системы Philips. Пал Палыча напрягает тот факт, что гражданка Бузько не обратилась в милицию, а дело было возбуждено при поимке двух длинноволосых ПТУ-шников, пытавшихся сбагрить эти шубы по смешной цене - чтоб хватило на ящик портвейна...

    Параллельно с основным расследованием Клунин делает добрые дела - пугает тюрьмой нечестного адвоката Марка Мошонского и помогает старушке дотащить чемодан с картофелем...
  • После велопрогулки.

    Отвратный типаж.

  • Есть такой дурковатый женский типаж - нимфетка постбальзаковская. Оксюморон? Ещё бы! Она сама - ещё тот оксюморон. Ей лет 40-45, а она всё ещё носит что-то яркое и короткое, в крупный горох или в безумный цветочек. Пугающе-забавные топики и весёлые тапочки. Вечно в каких-нибудь монистах стиля «хэнд-мэйд халтурный»; довольно часто она стряпает их сама. Из какого-нибудь мусора. Оно так и выглядит. Подростковые кеды - вместе с длинной юбкой стиля «бохо». Точней, это она сама утверждает, что, мол, стиль бохо. На деле, это стиль «плохо». Шляпка. Непременная, обязательная шляпка того же стиля и смысла. Торба с аппликацией. Часто - невнятно-буйный макияж: «Сегодня у меня настроение: лето-ах-лето, посему тени оранжево-голубые, а тушь - малиновая! Да! Мне 43! Но я молода душой и телом!».

    Любит сочинять стихи, песни, сказки, пословицы и поговорки. Стихи публикует на специальных графомань-сайтах, где толкутся её коллеги, подруги, враги, любовники, подельники и прочие бездельники...
  • После велопрогулки.

    Экое дивное тело!

  • Обычно этот художник писал спортивных, сильных и - крупных женщин, а здесь автор, что называется, оторвался. Психанул, так сказать. Дааа, в те годы такое тело могла себе позволить исключительно любимая жена вороватого начальника-на-жратве. А маникюр! А часики! Эх, какая роскошь-то!

    Read more...Collapse )