Галина Р. Иванкина. (zina_korzina) wrote,
Галина Р. Иванкина.
zina_korzina

Categories:

Без права на страх.

  • Недавно в беседе с alexander_pavl мы затронули интересную тему - в СССР существовало непререкаемое табу на «страшное». Все так увлеклись темой гонений на секс (в смысле на популяризацию извращений) в Советском Союзе, что никто не вспоминает об ужастиках. Я тут посмотрела очень смешной ролик - 10 самых страшных моментов в советском кино. И что же? Летающая рука, которую ловит герой Миронова, рожи космических пиратов из «Гостьи...», чудища из «Вия» ну и так далее. Страшное в СССР не любили. Даже в книгах о фашистах никогда красочно не расписывали пытки и казни. Книги о концлагерях (если они были написаны именно советскими людьми, а не поляками) посвящались не страхам и унижениям, а подпольной борьбе. Помню, в моём пионерском отрочестве я прочитала про врача-убийцу Герду Оберхойзер, профессора медицины (и, разумеется, любительницу классической музыки XVIII века, куда же без этого?!!) Мол, она ставила над заключёнными ужасные опыты. А какие - ни слова. Табу. Вроде бы благая цель - разжечь ещё большую ненависть к фашизму, но нет. Если писали об ужасах инквизиции, то старались минимизировать описания орудий «труда», ну и так далее. В прессе постоянно ругали сугубо буржуазный жанр - фильмы ужасов.



    Почему в западном мире так любят всю эту расчленёнку? - задавались вопросом журналисты агитпропа. И отвечали примерно следующим образом: в обществе, где всё вокруг ужасно, мерзко, смрадно, да и просто погано, следует время от времени показывать, что бывает ещё хуже - к примеру, человека кушают птицы. Или там что-то прилетело в глубин Вселенной и тоже принялось всех кушать. На крайняк - бытовой триллер о том, как маньячила с бейсбольной битой охотится за хорошенькими блондинками. Иной раз проскальзывало и прямо противоположное мнение - общество в Америках так зажралось, так залоснилось, что ему уже не хватает острых ощущений. Ему бы перчика после бланманже! alexander_pavl высказал своё предположение: «Страх - это личное дело каждого. В страхе проявляется индивидуальность каждого отдельного человека. Толпа распадается на личности. А в Советском Союзе это, мягко говоря, не приветствовалось». И это тоже верно. Но вот, что интересно. В годы николаевской цензуры в Россию тоже почти не пропускали «страшненькое». К примеру, на таможне могли изъять романы Мэтью Грегори Льюиса или, скажем, даже Анны Рэдклиф (которую, кстати, издавали и в России, но во времена Александра I). При Николае так называемые «романы тайн и ужасов» приходили к читателям окольными путями - ими торговали, как при Совдепе, из-под полы. Или же удавалось протащить какой-нибудь роман в качестве «исторического».




    ...А в 1820-1850-е годы на Западе это был один из любимых жанров - ужасы в каком-нибудь замке с привидениями, таинственные убийства, приключения сумасшедшей леди, которая загрызла пол-округи и так далее. Но Николай Павлович считал, что нашему народу это не нужно, потому что нашему народу нужно совсем не это. Почему это происходило? На мой взгляд, корни всего этого - религиозно-мистические. Вспомните готические храмы - там же всякие химеры, горгульи и прочие уродства выставлены во всей красе. Они соседствуют с роскошными витражами и прекрасной Девой Марией. Теперь вспомните православные храмы, где есть только свет и чистота, где есть только благость. Вы можете представить себе химеру, украшающую православную церковь? Получается, что там это органично и гармонично, это порождение «менталитета», а здесь - нет. (Разумеется, это только одно из мнений и, возможно, Николай Павлович запрещал ужасы, чтобы народ не забывал бояться царя и III Отделение). Советский Союз, по большому счёту, был традиционалистским государством и многое в нём было исконно-традиционным, несмотря на бесконечные попытки отмежеваться от старорежимности. Но и вообще, если смотреть шире, то в СССР (а точнее - в советском искусстве) страх считался неправильным чувством, безнравственным. «И бесстрашно отряд поскакал на врага!» - как пелось в одной из песен о Гражданской войне. Интересно, но в советской литературе (и в кинематографе) подвергался презрению даже страх смерти. Принято было считать, что солдат бросается в бой без страха, а комсомолка идёт на фашистскую виселицу, смеясь врагам в лицо. Если герой и боится чего бы то ни было, он преодолевает свой страх.



    И ещё один момент - страх - это деструктивное, а для некоторых - парализующее чувство. Нашему мозгу всё равно, кого бояться - киношную межгалактическую крокозяблю или реального маньяка с реальным топориком. Тут дело уже в степени осознавания опасности. Зачем обществу, в котором всё направлено на созидание (хотя бы на словах), нужны ужасы, после которых человек не будет спать или откажется выходить в ночную смену? Зачем нужны негативные, хотя и сильнейшие эмоции, когда нужен наоборот - позитив? Если Вы помните, в СССР не любили даже криминальную хронику. Имена знаменитых маньяков не печатались крупными буквами в газетах. К примеру, вся достоверная информация о Чикатило, о Головкине (Фишере), о Сливко стала широко известна только в 1990-е годы. Разумеется, страх великолепно продаётся - люди очень любят щекотать себе нервы. К тому же, если вспомнить, в хоррорах персонажи, как правило, деперсонифицированы, чтобы у зрителя не возникало чувство жалости или сострадания. Подумаешь, какого-то чувака раздавило прессом. Зато как волнует! Вообще, я считаю, что фильмы ужасов по природе своей безнравственны, хотя я и люблю этот жанр.

  • Интересная деталь - в Италии в 2004 году был снят фильм о русском маньяке, прототипом которого послужил Чикатило. Только фамилию поменяли на Еvilenko - от 'evil' - по-аглицки «зло». Полагаю потому изменили, что Чикатило очень уж по-итальянски звучит, никакого экзотичного а-ля-рюсса.
  • Tags: О Жизни, СССР
    Subscribe
    Buy for 300 tokens
    ***
    ...
    • Post a new comment

      Error

      Anonymous comments are disabled in this journal

      default userpic

      Your IP address will be recorded 

    • 209 comments
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →