Галина Р. Иванкина. (zina_korzina) wrote,
Галина Р. Иванкина.
zina_korzina

Categories:

Времена года, времена жизни...

  • Каждая эпоха ассоциируется с каким-нибудь временем года, причём у каждого человека - свои ассоциации, которые вообще не зависят от исторических знаний - это идёт на уровне ощущений, на уровне ароматов. В своё время я писала пост о том, что 1970-е годы в СССР - это «...осень жизни, как и осень года». Например, эпоха Людовика XIV, слишком длинная и слишком разная, чтобы говорить о едином восприятии, и вовсе прошла весь годовой цикл - перед нами четыре времени Короля-Солнца. Весенний Людовик влюблён в такую же весеннюю блондинку Лавальер, он танцует, страдает, мечется от гнева к радости, он непостоянен. Даже мода в этот период иррациональна и забавна - ленты, банты, много белого цвета, какие-то буфы, брассьеры и рингравы - бессмысленная и беспощадная молодёжная линия. Летнее Солнце - горячее, властное, красно-золотое. Людовик уже не танцует в балетах, он любит театр, он уже - зритель. Он узнал вкус власти и аромат пороха. Двор затянут в парчу, в красный бархат. Рядом с ним царит полная, свежая и налитая мадам де Монтеспан, похожая на большой и зрелый фрукт.

    2
  • Времена года Короля-Солнце...

    Осень - это пожинание плодов. Людовик осени любит коричнево-золотые тона, на нём громадный парик. Он любит поклонение и покорность. Он уже окончательно превратился в Большого Брата, который «...наблюдает за тобой». При нём - сменяющиеся молодые метрессы, вроже свеженькой Анжелики де Фонтанж. Осень любит прикинуться весной, тянется к весне. А вот и зимний Людовик, зимнее Солнце. Холод, надменность, ханжество, печаль. В моде чёткие линии, но при этом - помпезность Большого Стиля. Дамы и кавалеры в своих уборах похожи на ожившие...высотные здания. При Людовике отныне и навсегда настоящая Снежная Королева - мадам де Ментенон. Версаль погрузился в траур по самому себе.

    Или вот вам - николаевская эпоха. Это - зима. Николай I - зимний человек, зимний царь. Недаром, говорят, что он подморозил или даже заморозил Россию. Герцен говорил, что у него - «зимние глаза». Но это другая зима - не Версальская, а русская, гиперборейская, нордическая. Зима не как усталость, не как финал, а как начало. И даже так - зима, как норма и зима как смысл. Зимние балы Петербурга, шинели, кареты, шляпки, метель, бенефисы господина Каратыгина и мадемуазель Асенковой, жарко натопленные светские салоны - синими сумерками, при свечах поэты читают стихи. В воспоминаниях современников зимний царь любил ездить в открытых санях по городу - царь ехал, все кланялись. На большой скорости по холодному, подмороженному на тридцать лет, Петербургу. Чистота, снег, запах морозной пыли.

    Николай I
  • Николай I - царь нордической зимы...

    А вот Серебряный Век - это исключительно осень. С одной стороны, это срывание плодов - именно в эту эпоху в моде были безумные траты накопленных состояний. Дарить деньги куртизанкам - на жемчуга и революционерам - на новенький броневичок. Творческая плодотворность - новые стихи, как итог накопившихся слов, очередные направления в живописи, разговоры... И - тоска по прошлому. Бенуа и Сомов тоскуют о Галантном Веке. Тоскуют совсем по-осеннему, но эта печаль светла, как утренняя дымка в сентябре. Бабье лето. В виньетках Модерна мелькает паутинка на солнце, запоздалая бабочка, подвядший ирис, поздняя роза - слишком тяжёлая и слишком пряная, чтобы быть свежей. Не в моде юные девы - они бутоны, актуален зрелый тип. Игорь Северянин пишет: «Ваше сиятельство к тридцатилетнему - модному - возрасту тело имеете универсальное как барельеф».

    Как уже говорилось, осень любит притворяться, будто она - весна. В самом названии Модерн таится это притворство - усталая эклектика, метание между псевдорусским и неоклассическим стилями, кованые лианы, оплетающие окна. Запущенный осенний сад, отлитый в металл. Слово «модерн» динамично и рационально - острые углы, мир-схема, человек-машина. А тут поэтическая извилистость, любовь к закруглениям, к бестолковым красивостям. Какой же это - модерн? Это - страх перед модерном. Дамские моды перегружены деталями и смыслами. И шляпа с траурными перьями, и все эти текучие трены, и тело-барельф, стянутое корсетом. Осень - это ожидание зимы. Для одних это - страх перед Концом Света, для иных - ожидание Революции. Зима - не только холод и смерть, это чистота, а белый цвет - белый лист, начало нового, можно написать всё, что угодно. Осень - слякоть, а со слякотью пора кончать. Русская Революция 1917-го - осенью. Революция в Германии - ноябрь 1918-го.

    Сомов и Головин
  • Сомов, Головин, печаль, страницы былого, прозрачный воздух...

    А вот 1930-е годы - это горячее лето. Солнечные блондины соревнуются на залитых светом стадионах. Летом всё просто, ясно и светло. Тоталитарные 1930-е ненавидят ночь, впрочем летом - ночь коротка. Долой тайны, долой недомолвки и поэтическую тишину. Долой темноту: «Ну-ка, Солнце, ярче брызни! Золотыми лучами обжигай! Эй, товарищ! Больше жизни! Поспевай, не задерживай, шагай!». Мир красных восклицательных знаков. В моде белый цвет, белые колонны, белые волосы, широкие солнечные улыбки. Актуально понятное, освещённое летним светом - здоровые инстинкты, спортивность, препарированная античность, подаваемая, как «юность человечества». Все красотки Голливуда срочно перекрашиваются в солнечных блонди. Джин Харлоу - свежее яблоко, Марлен Дитрих - утончённая белая лилия. Цветы и фрукты, всё цветёт и плодоносит. Формы - атлетичны и плодородны.

    Дамские плечи широки, груди - высоки, талия выражена и, при этом, не обморочно-тонка, бёдра - мощны и при этом без грамма сибаритского жира. Мужчины - лётчики и футболисты, пахнут свежим ветром и всяческой соляркой. От «Солнечного столика» Сальвадора Дали - к небесам-обманкам Московского Метро. Поднимаем голову - видим светлое, освещённое солнцем небо, колонны, самолёты, парящих в горячем воздухе атлетов. Футболист Дейнеки ловит мячик-солнце. Нацисткий эталон называется - Sonnenmensch, - выдуманный Розенбергом солнечный, светлый человек. Из парижского салона мадам Грэ, где - античные драпировки и юные нимфы-модели, освещённые искусственными, но яркими солнцами, сбегаем на гайдаровскую дачу, где жар полдня и звук уходящего на Войну поезда. Война в Европе началась на исходе лета, война в СССР - в разгар лета, накануне матчей и концертов на открытых верандах... Так сразу после лета наступила зима.

    3
  • Дали, Дейнека, свет, лучи, жара...

  • И у каждого из нас есть свои зимы и свои лета. Свои солнечные январи, и свои слякотные августы. Так, если вдуматься, мои 1970-е - это не осень, а - новогодняя зима. Пахнет мандаринами и конфетами из новогоднего подарка - эти подарочные баулы как-то по особенному пахли сладостями. По телевизору - пани Моника и пани Каролинка, Людмила Гурченко и Андрей Миронов, Золушка и Морозко. Конфетти и серпантин Кремлёвских ёлок, мамины духи 'Climat' и бабушкины пироги. Каток, огни, песня Эдуада Хиля про Зиму, которая «снежки солила в берёзовой кадушке». Такая вот прекрасная, советская, детская зима... У меня - зима, хотя на дворе стояла прозрачная и печальная, интеллигентная осень.
  • Tags: 1930, Людовик XIV, Николай I, О Жизни, СССР, Тоталитарный Гламур
    Subscribe
    Buy for 300 tokens
    ***
    ...
    • Post a new comment

      Error

      Anonymous comments are disabled in this journal

      default userpic

      Your IP address will be recorded 

    • 65 comments
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →