Галина Р. Иванкина. (zina_korzina) wrote,
Галина Р. Иванкина.
zina_korzina

Categories:

Плесень-2.

  • У меня недавно на эту тему был пост. Потом я решила написать по теме целую статью. Тут публикую кусок 1950-е. Полностью читать здесь.

  • Итак, 1953 год. В одном из ноябрьских номеров «Комсомольской правды» появляется материал с говорящим и даже – кричащим названием «Плесень». Речь шла о так называемой «золотой молодёжи», привыкшей прожигать родительские деньги в ресторанах и пресловутом Коктейль-Холле. Уже самое начало статьи захватывало и предвещало криминально-драматический исход: «В третьем часу ночи, когда начали тушить свет в ресторанах, Александр, как обычно, появился в коктейль-холле. Молодой человек поправил перед зеркалом прическу и прошел в зал, раскланиваясь направо и налево. За стойкой на высоких вертящихся табуретах сидели его друзья. Альберт, худощавый юноша с бледным лицом, сосредоточенно тянул через соломинку ледяной коктейль «черри-бренди».

    1. Стиляга

    ...Анатолий, подняв к хорам взлохмаченную голову, неистово аплодировал певице и под смех публики кричал дирижеру оркестра: — Заказываю «Гоп со смыком», плачу за всё!» Все атрибуты разложения – налицо. Осталось только проявиться по полной программе. И – точно! От барной стойки и пьяных оргий – к дерзким ограблениям и, наконец, к убийству. Разумеется, такие людишки есть в любом обществе, но как оно завелось в Советском Союзе? Именно этим вопросом задавались не только авторы нашумевшей статьи - Илья Шатуновский и Борис Протопопов, но и многомиллионная армия читателей. Конечно же, это – экстремум, крайняя точка падения. Тренд Агитпропа – сегодня ты играешь джаз, а завтра… Завтра ты мог исправиться, как юноша из знакового стихотворения эпохи «Нигилист». Носил узкие брючки, имел «…вкусы, брат, нерусские». Но - «…товарища спасая, «Нигилист» погиб». Но чаще всего дело обстояло много иначе.

    1-5._1. Тунеядки модницы

    В детективе «Дело Пёстрых» компания стильно-модной молодёжи и вовсе скатывается к рассуждениям о…высшей расе. «Растягаев, стал рассказывать содержание прочитанной им книги. Его слушали со страхом и почтением. Зловеще понизив голос, Растягаев говорил, что автор книги объявляет труд позором, уделом рабов, что борьба за власть есть сущность всего живого, что только каста господ может владеть и править миром». Как вы, наверное, уже поняли, всё заканчивается не «воспарением над суетой», а банальнейшей преступной деятельностью. И, разумеется, имеют место типичные атрибуты «плесневой поросли». Как-то: «Пёстрые галстуки, длинные, мешковатые небесно-голубые или ярко-желтые пиджаки, узенькие брюки юношей, аляповатые, открытые, тоже очень пёстрые наряды девушек». Безусловно, сейчас всё это выглядит занятно, миленько и ужасающе наивно. Особенно после выхода талантливого, но вредоносного фильма «Стиляги» Тодоровского-младшего.

    0_82ba4_255df922_XL

    Нынче принято считать, что именно эти свободолюбиво-раскованные завсегдатаи Коктейль-Холла, Шестигранника и танцпола в ЦДРИ, собственно, и были нормальными хомо-сапиенсами, в отличие от унылой «совковой» биомассы. Получается, что все остальные люди – рабочие, учёные, врачи, военные – это всего-навсего серые мещанишки, травящие яркую, прогрессивную молодёжь. Тодоровский талантливо выстраивает смысл-перевёртыш, абсолютно в духе «карнавализированной действительности», описанной ещё Михаилом Бахтиным. Помешанные на шмотках и голливудской dolce vita, стиляги показаны здесь именно борцами и созидателями, тогда как советские граждане превращены в отупелое мещанское стадо. И только основная суть передана верно – когда критическая масса «плесени» перевалила все возможные пределы, не стало и СССР. Ибо он стал попросту не нужен. Финальный аккорд «Стиляг» - показателен: толпы разномастных неформалов проходят победным маршем и с подходящей песней «Шаляй-валяй!».

    Стиляги-1

    По опустевшей, обезлюдевшей Москве. Никого нет – ни работяг, ни космонавтов, ни учительниц математики. Остались одни только нефоры. Занятно, что и Валерий Тодоровский, и прочие деятели, вроде драматурга Виктора Славкина, рисуют стиляг именно, как бунтарей-неформалов, а по факту эти симпатичные молодые люди и не менее очаровательные девушки хотели совершенно иного – красиво жить, модно-броско одеваться, пить «коктейли пряные» и прочий «ямайский ром». Они мечтали о заграничных шмотках и американской музыке, о нескончаемом веселье и вечном драйве, а не о какой-то там свободе слова-творчества-собраний. Их свобода выражалась в нежелании ехать на Целину или на Дальний Восток по распределению. В смаковании лейблов и в сотрясании воздуха иностранными словечками. Им, как Остапу Бендеру было скучно строить социализм. Когда этих …с позволения сказать, - господ - было мало, всё шло по курсу. Когда же большая часть населения ударилась в лейбломанию и доставание импортных унитазов… Наверное, помните, что было дальше!

    140103271

    После войны – ничего в этом мещанском болотце не поменялось, хотя, ушли в небытие престарелые тётушки, помнившие и купеческие загулы в «Яре», и гимназисток, пишущих стихи (кровью), и чарующее разнообразие батистовых платочков в «Мюр и Мерилиз»-е. Вот, например, остросоциальная пьеса украинского драматурга Василя Минко «Не называя фамилий», написанная в самом начале 1950-х годов. Весьма показателен диалог Дианы и Поэмы - жены и дочки министерского работника. Обе нигде не работают.

    «Поэма: Какое мне платье надеть?
    Диана: Лучше всего марекеновое… Терракот.
    Поэма: Терракот... Фу, оно меня старит.
    Диана: Тогда надень перванш реглан труакар... Без плеч…»

    Карикатура на бабетту и её носитльниц

    В пьесе постоянно фигурируют название материалов – шерсть букле, файдешин, японский шифон, но чаще всего – панбархат (или панбархат на шифоне). «Настоящий панбархат. На шифоне. <…> Роскошный, чудесный, потрясающий…». Занятно и - закономерно, что бытие модных мещаночек всегда пересекалось с миром воровской кодлы. Уголовник из уже упомянутой здесь повести «Дело Пёстрых» восклицает: «Недавно, между прочим, парочку цигейковых шубок провернули. Шик модерн! Заграница! А завтра отрезик габардина подбросят». Типичная цепочка: модная фифа – модистка – спекулянт (или вор, орудующий по квартирам). Как в любимой всеми истории про Глеба Жеглова и Володю Шарапова. Сейчас принято изображать подобных, параллельно живущих, девиц и дамочек – этакими жертвами обстоятельств. Мол, им недодали роскошных ресторанов и джазовых ритмов, Coty и Скиапарелли, а цветущие магнолии приходилось отвоёвывать у серой, но пафосной повседневности. По мне же они все – противные пиявки. Ложные попутчики. Плесень.

  • В тексте использованы карикатуры из журнала «Крокодил», взятые из блога denis_strebkov
  • Tags: 1950, Обзор Прессы, СССР
    Subscribe
    Buy for 300 tokens
    ***
    ...
    • Post a new comment

      Error

      Anonymous comments are disabled in this journal

      default userpic

      Your reply will be screened

      Your IP address will be recorded 

    • 100 comments
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →
    Previous
    ← Ctrl ← Alt
    Next
    Ctrl → Alt →